Понедельник, 24 июля 2017 года
Выбор читателей

Авария «Протона» дала козыри Астане в переговорах о передаче Байконура в казахскую юрисдикцию

Реклама

У последней аварии ракеты-носителя «Протон-М» могут быть непредвиденные последствия. Дело в том, что Казахстан уже давно хочет получать долю от коммерческих запусков с принадлежащей ему территории российского космодрома. А каждая авария добавляет поводов для обострения отношений по данным вопросам. Кроме того, Казахстан может снова захотеть получить Байконур под свою юрисдикцию.

У аварии «Протона» есть много аспектов, которые имеют прямое отношение к экологии района, безопасности проживающих там людей. Никто не дал информации о том, выгорело ли все ракетное топливо или оно попало в водопроводную сеть? Каков был состав ядовитого облака, о котором говорилось в первое время после аварии? Говорили, что его прибил к земле дождь, но тот же самый дождь мог смешать яд с грунтовыми водами. Все это — вопросы практические, смысл которых понятен, но проблема, стоящая за ними может привести к новым сложностям в диалоге двух государств.

На космодроме работают комиссии двух стран. Им предстоит опубликовать данные проведенных на месте экспертиз. А потом казахская сторона, с отчетами своей комиссии получит достаточные основания для того, чтобы предложить России возобновить переговоры касательно передачи космодрома в юрисдикцию Астаны. И к аргументам, полученным из работы комиссии присовокупятся другие, касательно всех предшествующих случаев разлития ракетного топлива гептила.

Руководитель токсического отдела «Гринпис» Дмитрий Артамонов говорит о том, что отравление гептилом ведет к поражениям внутренних органов: печени, почек, а также к поражению кровеносной системы. И в районах пуска ракет, по данным его организации, имеется большой рост заболеваемости среди населения.

Но экологические проблемы прикрывают совсем иные интересы Казахстана. Россия заключила с ним договор об аренде космодрома до 2050 года. При этом в год выплачивается 115 миллионов долларов. Но казахская сторона знает, сколько получает Россия за коммерческие запуски, поэтому хочет получить свою долю в них. Поэтому говорить о чистой заботе о здоровье своего населения в данном случае не приходится.