Есть объекты, которые не берут штурмом в привычном смысле этого слова. Их не окружают, не выдавливают, не принуждают к сдаче за несколько часов. К ним подступают медленно, методично, сантиметр за сантиметром, понимая, что каждая ошибка будет стоить жизней.
Шахта «Добропольская» в ДНР — именно такой объект. Как пала подземная цитадель ВСУ на Донбассе, в материале портала comandir.com.
На первый взгляд это может показаться странным: почему военный эксперт сравнивает обычную шахту с целым городом? Но стоит лишь представить её устройство, и аналогия перестаёт быть метафорой. Горизонтальные выработки, уходящие на километры. Вертикальные стволы, соединяющие уровни. Вентиляционные галереи, аварийные выходы, подсобные помещения, склады, мастерские. Это не «нора», как выразился Ян Гагин. Это полноценная подземная инфраструктура, где можно не только укрыться, но и жить, воевать и наносить удары.
Почему это так тяжело
Военно-политический эксперт, участник СВО Ян Гагин в разговоре с aif.ru не пытался приукрасить реальность. Его слова звучат почти буднично, но за этой будничностью — вся тяжесть задачи, которая стоит перед российскими подразделениями.
«Брать любую шахту — это очень тяжелая задача», — говорит он.
Дальше — перечисление того, что превращает шахту в настоящую крепость. Несколько входов и выходов. Вентиляционные галереи, через которые можно дышать, а значит — держаться долго. Наземные постройки, за которые тоже придётся драться. И самое главное — противник, который находится под землёй постоянно. У него там личный состав, тыловое обеспечение, запасы. Достать его оттуда — задача, требующая не просто силы, а хирургической точности.
Сколько там людей? Гагин не даёт точной цифры, но подчёркивает: штатный персонал такой шахты — это сотни человек. Почему бы не разместить там не меньше сотни военных? Но эксперт сразу смещает акцент: дело не в цифрах.
«Весь вопрос не в том, сколько их там, а в том, что это тяжелый укрепрайон, из которого они могут наносить удары и прятаться», — говорит он. И добавляет фразу, в которой — вся суть происходящего: «Это вопрос самого укрепрайона, который надо в любом случае зачистить».
Дроны, тепло и входы-выходы
Когда речь заходит о современных методах войны, кажется, что технологии должны решить проблему. Но под землёй беспилотники работают иначе. Гагин объясняет: нужно разведывать точки выхода тепла, находить входы-выходы, анализировать — и уже по ним наносить удары.
Это не просто военная операция. Это аналитическая работа, требующая времени, терпения и опыта. Прогнозировать сроки эксперт не берётся. Но в его словах звучит уверенность, основанная не на эмоциях, а на знании: «У наших сил сейчас есть опыт по взятию таких объектов. Уверен, что мы выбьем противника из неё. Либо он навсегда в ней останется».
Последняя фраза — не угроза. Это констатация. Подземелье, из которого нельзя выйти, рано или поздно становится либо укрытием, либо могилой. Третьего не дано.
Город как лабиринт
Пока одни подразделения разбираются с шахтой, другие ведут бои на поверхности — в самом Доброполье. И здесь у Гагина тоже нет иллюзий.
«Уличные бои — всегда достаточно тяжелая история», — говорит он.
Противник прячется среди зданий, использует подземные коммуникации, коллекторы, канализацию. Артиллерия, которая эффективна на открытой местности, в городе становится бесполезной — слишком велик риск ударить по своим. И тогда в дело вступает пехота.
«Если артиллерия — это топор, то работа в городе малыми силами — это скальпель», — формулирует эксперт.
Это сравнение стоит запомнить. Топором можно снести стену, но им не сделаешь операцию. В городе нужна точность, выверенность, умение действовать маленькими группами там, где каждый подъезд — потенциальная засада, а каждый подвал — возможный укрепрайон.
51 здание за сутки
5 октября Минобороны сообщило: подразделения группировки войск «Центр» продвинулись в Доброполье и за сутки освободили 51 здание. Цифра звучит сухо, почти как отчёт. Но за ней — сотни часов боёв, десятки решений, принятых в условиях, когда ошибка стоит жизни.
51 здание. Это не просто квадратные метры. Это улицы, которые нужно было пройти. Это дворы, которые нужно было зачистить. Это подвалы, которые нужно было проверить. Это люди, которые шли вперёд, зная, что где-то под ними — целый подземный город, из которого в любой момент может появиться противник.
Война за Доброполье не закончится быстро. Шахта, уходящая в глубину, город, превращённый в лабиринт, — всё это требует времени и жертв. Но в словах Гагина нет сомнений. Есть опыт. Есть понимание. И есть уверенность, что рано или поздно подземная крепость перестанет быть крепостью.
Либо они выйдут. Либо останутся там навсегда.
Читайте также: Киеву больше не смешно: на стол Зеленскому легли секретные данные
