В России предлагают заменить действующую патентную систему для иностранных работников механизмом организованного набора. С такой инициативой выступил кандидат политических наук, уполномоченный по правам человека в Калужской области Олег Калугин. По его оценке, переход к оргнабору позволит установить над мигрантами одновременно государственный и корпоративный контроль, а также повысит ответственность работодателей. Обсуждение темы активизировалось после того, как столичные следователи раскрыли убийство 25-летней уроженки Калмыкии, совершённое в Терлецком лесопарке на востоке Москвы ещё в 2013 году.
Резонансное дело спустя 13 лет
По данным Главного следственного управления СКР по Москве, подозреваемым по делу об убийстве стал мигрант из ближнего зарубежья, с которым погибшая познакомилась незадолго до трагедии. Молодые люди начали встречаться после знакомства у магазина, где мужчина работал охранником. В июне 2013 года он пригласил девушку в лесопарк, где, получив отказ от интимной близости, изнасиловал её, избил и задушил верёвкой, после чего спрятал тело в лесном массиве.
Читайте также: Не встали под гимн России: что делать, если мигранты демонстрируют неуважение
Затем подозреваемый уехал на родину, где создал семью и стал отцом пятерых детей. В Москву он вернулся в 2016 году и продолжил жить и работать. Личность мужчины удалось установить лишь спустя годы благодаря обязательной геномной регистрации иностранцев: биологические следы на одежде погибшей совпали с его генетическим профилем. Задержанный вину отрицает, ему предъявлено обвинение. Детали расследования продолжают уточняться.
Суть предлагаемого механизма
Олег Калугин связывает необходимость реформы с изъянами нынешней патентной системы, которую он называет изжившей себя и деструктивной. Ключевое отличие оргнабора, по его словам, состоит в жёсткой привязке срока пребывания иностранного работника к трудовому контракту. Как только договор прекращается, мигрант обязан покинуть страну и ожидать нового контракта с новым работодателем уже за её пределами.
Второй элемент механизма — персональная ответственность нанимателя за тех, кого он принимает на работу. Именно это, по мнению эксперта, и создаёт эффект двойного контроля: государство регулирует въезд и пребывание, а работодатель отвечает за поведение и занятость конкретного сотрудника. Калугин называет такую модель логичной проектной историей и настаивает, что от патентов следует уходить как можно быстрее.
Контекст и возможные последствия
Тема оргнабора обсуждается в России не первый год: дискуссии о замене патентов на целевой набор велись и ранее, однако к единому решению законодатели до сих пор не пришли. Сторонники реформы указывают на непрозрачность патентной системы, при которой мигрант зачастую предоставлен сам себе и может менять сферы занятости без уведомления органов власти. Противники опасаются, что жёсткая привязка к одному работодателю создаст риски трудовой зависимости и усложнит положение добросовестных иностранных специалистов.
Сторонники инициативы делают акцент на безопасности: по их мнению, организованный набор позволит отслеживать, где именно и на каких условиях работает каждый приезжий. Критики же отмечают, что сама по себе схема не гарантирует снижения преступности, если контроль останется формальным. Конкретные параметры будущего механизма, включая сроки внедрения и перечень отраслей, пока не определены.
Аргументы сторонников
По словам Калугина, организованный набор выгоден сразу по нескольким направлениям — и с точки зрения национальной безопасности, и с точки зрения общественной. Ответственность работодателя он считает центральным элементом: наниматель, несущий риски за своего сотрудника, будет заинтересован в отборе и последующем сопровождении. Эксперт затруднился предложить альтернативу оргнабору, заявив, что иных вариантов решения проблемы не видит.
Окончательное решение по реформе пока не принято, а её детали требуют дополнительной проработки. Очевидно лишь, что дискуссия о том, как именно Россия будет регулировать трудовую миграцию, переходит в практическую плоскость.
Ранее на сайте «Командир» писали Русские школы не для россиян — это нормально? Как мигрантские дети меняют в школах законы
