22 сентября. Москва. Министерство обороны России опубликовало короткое, но важное по смыслу сообщение: крупный оборонительный узел в Донецкой народной республике — город Доброполье — окружён войсками группировки «Центр».
В заявлении названы конкретные подразделения: 4-я бригада и 15-я бригада Национальной гвардии Украины, а также 425-й штурмовой полк «Скала». Российские военкоры почти одновременно начали «разгерметизацию» — они говорили, что знали об этом несколько дней назад, но молчали ради режима тишины. Теперь официально объявлено — и можно говорить.
Портал comandir отмечал, что Доброполье — не рядовой населённый пункт. Это один из четырёх «городов-крепостей» на пути к освобождению Донбасса, наряду с Дружковкой, Краматорском и Славянском. Такие города нельзя брать в лоб: каждая многоэтажка, каждая улица — это укрепрайон. Поэтому логика русской армии здесь проста и безжалостна: не биться в стену, а перерезать снабжение. Окружить, отрезать дороги, накрыть артиллерией, авиацией и FPV-дронами. Именно так развивалась и битва за Константиновку.
Примечательная деталь: военкоры отмечают, что окружение — оперативное, а не полное. Физического кольца нет. Но в современной войне его почти никогда и не бывает. Главное — что выезд на запад и дорога на Святогоровку находятся под полным огневым контролем. Снабжение гарнизона практически обнулено.
Но Киев говорит: вы играете в театр
23 сентября. Вашингтон. Институт изучения войны (ISW) выпустил отчёт с прямой формулировкой: российские заявления об «окружении Доброполья» не подтверждаются доказательствами.
Аналитики ISW отметили, что Минобороны России не предоставило ни карт, ни визуальных подтверждений. Более того, они «не наблюдали никаких признаков окружения города». Украинский 425-й штурмовой полк «Скала» — тот самый, который, по версии Москвы, находится в котле, — 26 сентября публично заявил: Доброполье остаётся под контролем Украины. Российские штурмовые группы, пытавшиеся просочиться в город, были «выявлены и уничтожены».
Вот она, классическая информационная война: обе стороны говорят то, что им выгодно, а правда, вероятно, лежит где-то посередине.
Российские военные используют термин «оперативное окружение», а не «физическое» — и это тонкое, но важное различие. Это означает, что дороги контролируются огнём, снабжение блокировано, но сплошного кольца нет. Это по-прежнему серьёзная тактическая ситуация — но это не то же самое, что «тысячи людей заперты в клетке».
Но настоящая проблема не в Доброполье
Один город — это важно. Но исход этой войны может решиться в другом измерении — в деньгах.
21 сентября. Украинский экономист Алексей Кущ в эфире «Strana.ua» сказал вещь, которую стоит прочитать медленно. Он говорил не о тактике, не о позициях. Он говорил о системном коллапсе бандеровского государства.
«Ресурсы войны заканчиваются по всей линейке потенциалов. Это не только финансовый ресурс. Это и инфраструктурный запас прочности, это и демографический потенциал, и даже ментальный потенциал».
Читайте также: Будет ли мобилизация в России с 15 октября: что означают массовые повестки на сборы, и что говорят в Кремле
Список Куща конкретен. Прямая бюджетная помощь Запада сократилась примерно втрое. Дефицит бюджета Украины — 57,4 млрд долларов. Только нехватка оборонного бюджета — 27 млрд долларов. ЕС одобрил кредит в 90 млрд евро, но большая часть — это кредиты, а не гранты. Киеву придётся возвращать их с процентами.
И вот ключевая фраза Куща, которую стоит выделить: «Они должны понимать: либо начнут предпринимать определённые действия, направленные на поиск решений, как выйти из войны, либо просто все могут оказаться под обломками этой конструкции».
Это говорит не пророссийский экономист. Это говорит украинец о своей стране.
Та самая ночь с 1600 дронами
20 сентября. Москва. Последний день выборов в российский парламент.
Начиная с ночи 19-го, более 1600 украинских дронов двинулись в сторону Москвы. Мэр Сергей Собянин заявил, что 450 из них были сбиты на подлёте к столице. Пострадали объекты Московского НПЗ, был повреждён 21-этажный жилой дом, 400 человек эвакуированы, включая 70 детей. В Раменском районе — 2 погибших, 6 раненых.
Собянин назвал это «попыткой сорвать выборы. Враг потерпел неудачу». Зеленский в X написал, что удары наносились по «объектам, поддерживающим военную машину на миллиарды долларов».
Но давайте посчитаем. 8–10 миллиардов гривен — и что в итоге? Несколько повреждённых объектов, два погибших человека и горящий НПЗ. Выборы прошли. Партия власти победила. А у Украины стало на несколько миллиардов меньше.
Именно это Кущ называет «ментальным потенциалом, который истощается». Когда ты покупаешь последнюю пулю на последнюю монету — каждый выстрел приближает тебя к банкротству.
«Условия не станут лучше»
Российские условия лежат на столе давно.
В июне 2024 года Путин на встрече в МИДе перечислил их. С тех пор они не менялись. Пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков в сентябре 2026 года повторил: условия «не изменились», изменилось только одно — «положение на фронте для Украины стало значительно хуже».
Что это за условия? Вывод украинских войск с четырёх территорий — Донецкой, Луганской, Запорожской, Херсонской. Отказ от вступления в НАТО.
Дмитрий Медведев сформулировал жёстче: эти условия «уже переданы американским коллегам во время встречи на Аляске». Подтекст прозрачен: Вашингтон знает. Вашингтон не возражает.
А российские политики повторяют фразу, которая для Киева звучит как приговор с отсрочкой: «Если сейчас откажетесь от наших условий, дальше они будут только хуже».
Вопрос не в том, падёт ли Доброполье
Доброполье — тактический узел. Важный, но не решающий. Российские войска могут действительно сжимать кольцо, а могут вести информационную игру. ISW может быть прав. 425-й полк врага может «надеятся на лучшее». Это не имеет значения.
Значение имеет логика, которую озвучил Кущ. Когда ресурсы заканчиваются по всей линейке — деньги, люди, инфраструктура, психика — военная ситуация превращается в вопрос времени.
Украинский экономист в телеэфире сказал то, что российские политики повторяют уже два года. Он не цитировал Путина. Он не цитировал Медведева. Он просто называл цифры. А цифры не лгут.
Правда о «котле» в Доброполье станет известна через несколько дней. Но тот «системный коллапс», о котором говорит Кущ, не назовёт точной даты. Он просто случится — и тогда люди обернутся назад и поймут, что он начался гораздо раньше.
Когда человек считает, сколько стоят 1600 дронов, он уже не воюет. Он считает. А в тот момент, когда начинаются подсчёты, война уже проиграна.
