2 октября. Иркутская область. Умерла 28-летняя лаборантка.
Её звали Дарья Шипилова. Она работала в Иркутском противочумном институте — одном из самых чувствительных биологических объектов Сибири, где изучают патогены, отнесённые к категории «особо опасных». Что известно о чуме, в материале портала comandir.com.
В день, когда пришло известие о смерти, глава Бурятии Алексей Цыденов написал в соцсетях одно слово: «чума». Местные СМИ подхватили это слово. Telegram-каналы начали распространять версии о «разбитой пробирке» и «утечке из лаборатории». Около 200 человек были изолированы.
Прошло семь дней. Страшное слово исчезло.
На его месте — более длинная формулировка: «пневмония неустановленной этиологии».
Кто лжёт, а кто молчит
Роспотребнадзор высказался предельно чётко: в организме умершей не обнаружено микроорганизмов, связанных с её профессиональной деятельностью, аварий при работе с патогенами не зафиксировано.
Оба утверждения — правда. Но они ни на что не отвечают.
Человек умер. Тяжёлое поражение лёгких. Перед смертью — дыхательная недостаточность, аппарат ИВЛ. Место работы — там, где хранятся одни из самых смертоносных бактерий в мире. И после всего этого официальные органы говорят: это не связано с её работой, но что именно её убило — мы вам не скажем.
Это не опровержение. Это молчание, переодетое в опровержение.
ВОЗ явно не удовлетворена. Тедрос Адханом Гебрейесус написал в X, что российская сторона уведомила организацию: «случаев чумы в Иркутской области в последнее время не зарегистрировано». Но ВОЗ одновременно запросила дополнительную информацию — о причинах тяжёлой пневмонии, о возбудителе, о втором похожем случае, о котором пишут СМИ.
Обратите внимание на формулировку. «Запрос дополнительной информации» на дипломатическом языке означает: вашего ответа недостаточно, я его не принимаю.
200 человек под «наблюдением»
Официально: около 200 человек, контактировавших с умершей, были взяты под медицинское наблюдение.
Затем: 60% уже сняты с наблюдения.
Потом: у обследованных выявлены два случая COVID-19, два случая риновируса, чумы нет.
Цифры сжимаются, формулировки смягчаются, новостной фон остывает. Это классическая кривая кризисного PR: паника в первый день, опровержение на третий, забвение на седьмой.
Но есть деталь, которую не удаётся «отпиарить»: Шелеховская районная больница 1 октября закрыла вход и выход в часть отделений. На улицах появились люди в защитных костюмах. В детских садах начали раздавать маски. На местном алюминиевом заводе ввели масочный режим.
Эти действия — стандартный протокол при чуме.
Можно говорить, что результаты тестов отрицательные. Можно говорить, что возбудитель не обнаружен. Но нельзя одновременно проводить противочумные мероприятия и призывать «не связывать одно с другим».
Местные, судя по всему, не особенно напряжены. AFP пообщалось с людьми на улицах Иркутска. Один мужчина сказал: «Если бы всё было серьёзно, давно бы уже закрыли город». Другой: «Судя по всему, люди на самом деле не особо беспокоятся».
Это спокойствие может быть рациональным. А может быть усталостью от официальных формулировок.
Кремль: «Не слушайте слухи»
Заявление Пескова показательно.
Он не сказал: «Это фейк». Он сказал: «Не слушайте пересуды и выдуманные истории», доверяйте оценкам специалистов.
«Пересуды и выдуманные истории» — так Кремль квалифицировал слово «чума».
Но проблема в том, что это слово первым произнёс не западный журналист и не Украина, а глава российской Бурятии Цыденов.
Когда ваш региональный чиновник говорит «чума», ваша лаборатория изучает чуму, ваша умершая демонстрировала типичные симптомы лёгочной формы чумы, а затем ваш федеральный пресс-секретарь призывает «не гадать» — эту пустоту одной «пневмонией» не заполнить.
Вопрос, который никто не задаёт
ВОЗ говорит, что риск «низкий». Европейский центр по контролю заболеваний заявляет: «нет доказательств устойчивой передачи от человека к человеку». Казахстан, Киргизия и Узбекистан усилили санитарный контроль на границах. Тайваньский CDC направил запросы российской стороне и в ВОЗ. МИД Китая сообщил: «Китай и Россия поддерживают тесное взаимодействие в сфере профилактики инфекционных заболеваний».
Все задают один и тот же вопрос. Но никто не получает ответа:
От чего она умерла?
Если ответ — чума, значит, в системе биобезопасности лаборатории существует фатальная брешь, и весь сибирский контур биологической защиты требует пересмотра.
Если ответ — не чума, значит, существует некий возбудитель, способный вызвать смертельную пневмонию у здоровой молодой женщины и не определяемый стандартными тестами. Это не менее тревожно.
Читайте также: «Калининград падет за сутки»: на Западе раскрыли план мгновенной ликвидации оборонного щита России
