Некоторым крестьянкам на Руси давали прозвище «срамная девка», и женщин на такое поведение в то время могли вынуждать разные причины. В тоже время, согласно проведенным исследованиям, понятия «профессиональная проституция» в сёлах тогда не существовало.
Тоска или зависть
Этнографические данные свидетельствуют о том, что в разряд падших женщин в деревнях попадали большей частью солдатки. Если девушку 14-18 годков выдавали замуж, а вскорости она уже оставалась без мужа, понятно, что вдоволь насытиться вниманием мужа она не успевала. Вот многие из таких, кто раньше, кто позже, и начинали искать плотских утех на стороне.
Большинство односельчан с пониманием относились к такому поведению солдаток и вдов, оправдывая его завистью. Страсть в них закипала «не от соловьиных трелей», а просто потому, что ежедневно они соседствовали в доме с плотскими утехами, которым предавались старшая невестка, сестра или свекровь.
Читайте также: Почему на Руси мужские поцелуи издавна считались традиционными
Об этих женщинах на селе говорили: «Наволочку затылком сотрёт». В то же время, виновным во всём считали их мужей: зачем было жениться до солдатчины – не было бы этого, бабу и не тянуло бы на блуд. В некоторых волостях даже рождённые на стороне дети не считались незаконнорожденными, они имели все те же права, что и рождённые от мужа.
Мужское бессилие
Часто жёны пускались во все тяжкие из-за бессилия их мужей.
Если у мужа «неистоиха» (импотенция), он и не пожалеет-то как надо, чего же рядом с больным лежать и самой мучиться – так рассуждали сельчане. Поэтому женщин, которые изменяли болезному и неспособному к супружеским обязанностям мужу, не то, чтобы оправдывали, но и не считали их преступницами.
Были и такие, что пытались как-то исправить ситуацию, паря мужа каждый день в баньке, используя в качестве снадобья заговорённую воду, делая растирки причинного места с гусиным салом и пр. Только толку от всего этого было мало.
Читайте также: Отхожие места и дамские соусники: как до революции в России можно было справить нужду
Соблазн
Доктор исторических наук Владимир Безгин излагает в своей монографии ещё одну причину блуда. Он описывает ситуацию, которая складывалась на «отхожих промыслах». Молодух ранней весной забирали для работы в помещичьей усадьбе, где им нередко приходилось лицезреть развратные сцены.
Лёгкие деньги
Исследования показали, что в конце XIX века падшие женщины Петербурга – это 40% крестьянок. А спустя ещё пару-тройку десятилетий, эта цифра уже была другой и доходила до 70%. Из горничных и фабричных работниц женщины уходили в сферу более прибыльную, в полной уверенности, что девичья честь стоит хорошего подарка от страстного незнакомца.
Кто-то шёл в дом терпимости, так как в деревне выжить не представлялось никакой возможности. Шли, когда отчаялись найти в городе другую, приличную работу. Данные за 1899 год свидетельствуют, что только в Тамбовской губернии зарегистрированы были 215 женщин, торговавших своим телом «на панели», а кому повезло – в банях да борделях.
Могли продать дочь заезжему торговцу и сами родители – нужда заставляла. А те, вдоволь потешившись с девушкой, бросали её на произвол судьбы. Вот и получалось так, что «городской промысел» помогал девушкам выживать, да ещё и родню в деревне содержать.
Читайте также: Кто такие русины и почему этого слова в русском языке больше нет
Простота деревенская
Некоторые исследователи говорят о простоте нравов деревенских молодух. Им вполне достаточно подарка в виде какого-нибудь платка, чтобы соблазнить их на блуд и разврат.
Мужнина указка
Бывало и так, что муж сам свою же жену толкает на разврат. Особенно северные губернии славились тем, что, снимая у хозяина квартиру, постоялец мог получить в придачу ещё и его жену или дочь – для дополнительных услуг. За отдельную, конечно, плату.
Хозяин — барин
На Руси у помещиков власть над крестьянами была безграничной. Отказать ему молодуха права не имела. Есть исторические свидетельства того, что барин, приезжая в деревню поохотиться, каждый раз распоряжался, чтобы все лучшие девки были доставлены к нему.
Отношение крестьян к такой «натуральной повинности» было вполне равнодушным – он, дескать, барин и любить может, кого захочет.
