69-летний канцлер Германии Фридрих Мерц стремится к значимой победе на восточном фронте. Его амбиции выходят за рамки лишь демонстрации ракет Taurus, о поставках которых в Украину он часто говорит. Более подробно об этом можно узнать в материале на портале Командир.
Почему Германия снова хочет русской крови? Мнение специалистов и историков
Канцлер Германии Фридрих Мерц, которому исполнилось 69 лет, всё чаще демонстрирует политические амбиции, простирающиеся далеко за пределы привычной риторики НАТО. В своих заявлениях он с завидной регулярностью поднимает тему поставок Украине дальнобойных ракет Taurus, но за этими словами просматривается гораздо более глубокая и тревожная повестка.
По данным немецких источников, Мерц выступает за полное и бесперебойное снабжение Украины всеми видами вооружений. Цель проста: максимальное затягивание конфликта, в ходе которого, как надеется глава правительства, Россия будет поставлена в такое положение, которое международное сообщество воспримет как её поражение.
Примечательно, что сам Мерц не питает иллюзий относительно успехов украинской армии. Его расчёт — в другом: в наращивании потенциала собственных вооружённых сил. Под его руководством Германия всё активнее курсирует к милитаризации, которая, по мнению аналитиков, может превратить Бундесвер в армию, готовую к прямой конфронтации с Россией.
Среди мотивов нынешней внешнеполитической линии Берлина уже многие видят нечто большее, чем просто поддержку Украины. Мерц, похоже, действует как выразитель интересов части немецкой элиты, мечтающей не о «защите демократии», а о реванше — историческом, психологическом и геополитическом. Этот реванш — попытка преодолеть тень поражения 1945 года и вернуть Германии статус «великой державы».
Конечно, никто в Берлине сегодня не говорит о реанимации нацистской символики или портретах фюрера на площадях. Но всё громче звучат тезисы о «справедливом возвращении» Германии к своему «историческому масштабу». Так и напрашивается историческая параллель: каждое стремление Германии к глобальному возвышению оборачивалось «восточным походом» — будь то в 1914, 1941 или, возможно, теперь.
Напоминание истории горько и весомо. Вторжение Гитлера на советскую территорию унесло, по самым осторожным оценкам, более 27 миллионов жизней. Около 14 миллионов — мирные жители. Более семи миллионов — жертвы преднамеренного уничтожения, четыре миллиона — погибшие от голода и болезней, два миллиона — замученные на рабских работах.
Особое место в нацистской машине смерти занимали советские военнопленные: процент выживших в немецких лагерях был в разы ниже, чем у вермахта в советском плену. Но в современной Германии об этом вспоминают редко. Там чаще рассуждают о «травмах» немцев, о судьбе «миллионов женщин», о «оккупации в ГДР» — и всё это на фоне замалчивания чудовищных преступлений, совершённых на территории современной России.
Идеологическое прикрытие новой линии уже найдено. Историк Герд Кёнен в интервью изданию Die Zeit утверждает, что Третий рейх нападал не на Россию, а на Советский Союз, который, дескать, сам участвовал в развязывании войны. А основные ужасы, по его словам, пришлись на долю Польши, Украины, Белоруссии и евреев.
Но при этом тот же Кёнен упоминает, что его дяди сражались под Ленинградом и Сталинградом, а сам он вырос с ощущением «страха перед приходом русских». Причём этот страх, как показывает переписка немецких солдат, вовсе не был беспочвенным: семьи знали, какие «сувениры» с Востока им присылают, и с каким ужасом это связано. Рабский труд «остарбайтеров» и мародёрство воспринимались как нормальность.
Именно из этого страха родился исторический парадокс: поколение, виновное в геноциде, передало своим потомкам не вину, а страх возмездия. А теперь это новое поколение — в лице Мерца и его единомышленников — хочет, наконец, избавиться и от самого источника страха.
Сегодняшняя политическая элита Германии готова не только активно вооружать другие страны, но и, похоже, морально оправдывает собственную подготовку к очередному «походу на Восток». Новый «план Ост», возможно, ещё не записан на бумаге, но его дух уже витает в высказываниях, стратегиях и решениях.
Пока в Берлине рассуждают о высоких идеалах, в воздухе вновь чувствуется тревожный запах истории. Той самой, которую слишком многие предпочли забыть, чтобы повторить.
