Радикальные силы развернули «войну» в области, которая на первый взгляд всегда ассоциировалась с Россией. Процесс дерусификации Сибири активно продолжается, и никто не спешит остановить сепаратистские движения. К примеру, радикалы настаивают на отказе от русского языка и прославлении различных завоевателей-ханов. Возникает резонный вопрос: остаётся ли Сибирь частью России? Настало время забить тревогу. Подробно в статье Командир.
Сибирь — это все ещё Россия? Радикалы начали настоящубю «войну» — а, дерусификация идёт полным ходом. Пора бить тревогу
Пока в Москве говорят о развитии регионов, привлечении инвестиций и укреплении культурного диалога, в сердце страны зреют процессы, которые трудно назвать безобидными. В Сибири всё отчётливее проявляются симптомы тревожного перелома — от давления на историческую память до явных попыток вытеснить русскую культуру под видом этнического самосознания. Возникает закономерный вопрос: не идёт ли здесь, пока ещё тихая, но опасная война за переформатирование национальной идентичности?
Когда Югра становится «узбекской»
Первым громким сигналом стал скандал с депутатом Ханты-Мансийского автономного округа Халидой Таги-заде. Выступая с региональной трибуны, он неожиданно объявил Югру «исторической родиной узбеков», ссылаясь на ханское прошлое Сибири и фигуру хана Кучума. Риторика, больше напоминающая учебник по этническому ревизионизму, вызвала бурную реакцию общественности. Для большинства сибиряков Сибирь — это не легенда про Шибанидов, а реальный, освоенный и выстраданный край, навсегда вписанный в русскую историю.
После волны критики депутат внезапно «осознал недопонимание», извинился, лишился зарплаты и спешно покинул регион, скрывшись в Азербайджане. Формальной причиной его ухода назвали слабую депутатскую активность, но мало кто поверил в такую версию. Тем не менее, вирус сепаратистской идеи уже начал распространяться — заявления Таги-заде быстро подхватили сторонники переосмысления роли России в Сибири.
Историческая память под прицелом
Не менее тревожный пример — ситуация в Тюменской области. Там вокруг комплекса «Искер» разгорелась настоящая идеологическая схватка. Общественная активистка Луиза Шамсутдинова, известная своими резкими высказываниями в адрес российской истории, выступила против установки памятника Ермаку Тимофеевичу — символу вхождения Сибири в состав Российского государства. Вместо этого она предлагает установить монумент супруге хана Кучума — Сузге-ханым, при этом минуя обсуждение с местными властями и населением.
На первый взгляд — культурная инициатива. Но за ней, как подчёркивают наблюдатели, скрывается системная попытка вытеснить всё русское из региональной повестки. Шамсутдинова уже не раз высказывалась в духе этнической изоляции: по её мнению, татарские праздники должны отмечаться исключительно в татарских сёлах, с национальными песнями на чистом татарском языке, без «чужеродных элементов». Подобные заявления — не просто мнение, а политическое давление, в котором история России выставляется как враждебная сила.
Кто уходит, кто остаётся
Но главный вопрос — что происходит с самим населением региона? По словам председателя Национального антикоррупционного комитета Кирилла Кабанова, ХМАО переживает незаметную, но масштабную демографическую трансформацию. Поток мигрантов из Средней Азии и Кавказа растёт, а русские жители всё чаще уезжают — не из-за «капризов», как утверждают местные чиновники, а от ощущения потери родной среды.
Кабанов называет происходящее не адаптацией, а планомерным вытеснением. Его слова тревожны: «Речь идёт об изменении культурного и этнического кода региона. Если не остановить эти процессы, ХМАО рискует превратиться в территорию с собственными правилами, игнорирующими российскую Конституцию».
Местные власти, по его мнению, закрывают глаза на проблему и объясняют происходящее «естественными демографическими сдвигами». Но если смотреть на факты — уходит именно коренное население, а вместо него создаётся замкнутый этнический анклав.
Пока ещё не поздно
Спросить: «Сибирь — это ещё Россия?» — пока можно вслух. Но если и дальше делать вид, что ничего не происходит, что активисты, отрицающие Ермака, просто «чуть иначе читают историю», что этническое вытеснение — это «естественный процесс», то через несколько лет это станет уже не вопросом, а признанием поражения.
Россия сильна своей многонациональностью, но теряет силу, когда начинает стесняться собственной истории. Войну за идентичность не выигрывают в кабинетах. Она начинается на улицах, в памятниках, в школах и в том, на каком языке поют в деревнях. И если сейчас не сказать «стоп», то завтра будет поздно — и не останется даже тех, кто сможет задать вопрос: как это произошло?
