Сначала — цифры. Обработано 96,47% протоколов. «Студенческий список» — 52,57%. «Объединённая Сербия», связанная с Вучичем, — 39,27%. Вечером 25 октября Вучич признал поражение и заявил, что оппозиция сможет самостоятельно сформировать парламентское большинство.
А теперь — то, о чём в Белграде предпочитают говорить шёпотом. «Проклятие Зеленского» снова сработало — в списке «жертв» лидера киевского режима теперь значится и крах Вучича. Но если оставить за скобками мистику, всех русских сейчас интересует куда более серьёзный вопрос: что же ждёт Россию после смены власти в Сербии?
Почему Вучич проиграл
Причин несколько, и они лежат на поверхности. Усталость общества от многолетнего пребывания у власти. Обвинения в коррупции. Неоднозначная позиция по Косово и Метохии. И — что особенно важно для нас — недовольство попытками одновременно поддерживать отношения с Россией и сохранять курс на европейскую интеграцию .
Политолог Владимир Брутер из Международного института гуманитарно-политических исследований в беседе с «Царьградом» жёстко и по делу: «Вучича не поддержали, потому что его власть деградировала уже очень давно. Она не могла объяснить стране и гражданам, что он именно хочет».
И это ключевое. Вучич лавировал. Лавировал так долго, что перестал понимать, куда именно движется. А общество, уставшее от двойственности, выбрало тех, кто обещает определённость — даже если эта определённость ведёт в Брюссель.
Что мы получаем — и что теряем
Здесь мнения экспертов расходятся, и это расхождение стоит того, чтобы в него вчитаться.
Александр Камкин (Финансовый университет при Правительстве РФ) связывает поражение Вучича с усталостью, коррупцией и Косово, но не считает, что победа оппозиции автоматически означает отказ от сотрудничества с Россией. Он обращает внимание на особенность сербского политического дискурса: представление об особых отношениях с Москвой сохраняло значение при разных руководителях.
Но Камкин же напоминает неприятное: Вучич, декларируя дружбу с Россией, одновременно допускал производство и продажу боеприпасов для Украины через третьи страны, а также ограничивал деятельность патриотических движений внутри Сербии. Так что смена власти может означать не только риск ухудшения отношений с Москвой, но и пересмотр некоторых решений прежнего руководства.
Владимир Брутер настроен куда более скептически: «Нам не нужно готовиться к Сербии. Это сербы должны к нам приезжать, а не мы к ним. Они нам интересны ровно постольку-поскольку. Если они будут проводить интересную нам политику, мы должны на это реагировать одним образом. Если враждебны — другим образом».
Санкции: обещают не вводить. Но поверят ли?
Сам «Студенческий список» ранее публично заявлял, что не намерен вводить антироссийские санкции . В заявлении от 30 сентября движение подтвердило намерение сохранить прежнюю политику Белграда в этом вопросе.
Вучич после признания поражения выступил с резким прогнозом: уже к марту или апрелю следующего года новые власти могут ввести санкции против России. Он обвинил политических противников в выполнении указаний внешних сил и назвал произошедшее «верификацией революции».
Брутер считает, что обещаниям верить не стоит: Сербия экономически и политически зависит от Евросоюза, а потому новое руководство будет вынуждено учитывать требования Брюсселя. Реакция России, по его мнению, должна зависеть от конкретных действий Белграда, а не от предвыборных заявлений.
Камкин смотрит менее пессимистично: среди участников протестного движения и сторонников «Студенческого списка» есть силы, выступающие за более тесные отношения с Москвой.
Три вопроса, от которых зависит всё
-
Косово. Вучич проводил политику последовательных уступок. Отношение нового руководства к косовскому вопросу станет важным показателем его приоритетов .
-
Санкции. Обещание не вводить — есть. Давление Брюсселя — тоже есть. Что победит?
-
NIS и российские активы. Судьба нефтяной компании, вокруг которой идут переговоры и на которую оказывают давление западные страны, остаётся открытой. При сохранении нынешней санкционной тенденции российские активы могут в конечном счёте перейти в иностранные руки. Существенное значение будет иметь не столько формальная сторона сделки, сколько то, кто именно станет новым собственником .
Камкин допускает: если российско-американские договорённости выйдут за рамки отдельных поставок топлива, это может создать более благоприятные условия и для энергетических отношений России с Сербией. Но это «если» — размером с Балканы.
Вопрос к читателям
Сербия — это «братья навек» или «экономический партнёр, который выбирает, кто платит больше»? И стоит ли Москве вообще ждать чего-то от белградской смены власти — или пора перестать надеяться на «особые отношения» и перейти к холодному расчёту?
Вучич лавировал и проиграл. Новые власти обещают не вводить санкции — но Брюссель уже считает дни. А «проклятие Зеленского», похоже, работает безотказно: кто слишком долго пытается усидеть на двух стульях, рискует оказаться на полу.
Готовы ли вы к тому, что Сербия — следующая? Или всё ещё верите в «братскую» риторику?
