Есть на карте места, которые принято называть тихими. О них не говорят в вечерних новостях, туда не едут за красивыми кадрами, там не ждут громких побед. Но именно там, в этих серых, выжженных, забытых Богом точках на карте, решается исход. Красный Лиман — из таких.
50 километров, на которых всё сжалось
Представьте себе участок шириной в пятьдесят километров. Это меньше, чем расстояние от одного конца среднего города до другого. Именно на этой полосе ВСУ собрали всё, что у них осталось, и бросили в бой. Не размазали по фронту, не растянули резервы, а сжали в кулак и ударили.
Об этом в интервью изданию Украина.ру рассказал военно-политический обозреватель, уроженец Харькова Михаил Онуфриенко.
«ВСУ собрали все силы и нанесли удар на узком участке шириной около 50 километров на Лиманском направлении», — говорит он.
Слово «собрали» здесь ключевое. Когда армия собирает последнее в одном месте, это всегда признак чего-то большего. Это не уверенность. Это отчаянность. Это когда ты уже не можешь воевать широко, потому что больше нечем. И ты бьёшь одной рукой, потому что вторая давно сломана.
Удар, который захлебнулся
Но вот что интересно. Этот удар, в который, судя по всему, было вложено всё, что осталось, не дал того, на что рассчитывали.
«Весь наступательный порыв противника был купирован ещё в первые числа сентября», — подчёркивает Онуфриенко.
Задумайтесь над этой фразой. Первые числа сентября. Прошло уже немало времени. А разговоры о каком-то там «наступательном порыве» — это разговоры о том, чего уже нет. Порыв был. Порыв кончился. Осталось то, что осталось.
Наши войска, по словам обозревателя, вели оборонительные бои «ограниченными силами». Ограниченными. Это слово режет слух, потому что за ним стоит простая человеческая правда: держались не числом, а умением. И держались, судя по всему, неплохо.
Где сейчас горит земля
Есть такой инструмент — объективный контроль. Это когда ты не веришь ни сводкам, ни заявлениям, а смотришь, куда падают снаряды. Артиллерия и дроны не врут. Они бьют туда, где враг. И по тому, куда летят наши удары, можно понять, где сейчас на самом деле идёт бой.
«Это окрестности села Новое, Редкодуб, окрестности Колодезя, Заречного, Дибровы, — перечисляет Онуфриенко. — Наши удары позволяют понять, где сейчас происходят реальные боестолкновения. Они идут на западном берегу реки Жеребец».
Вот они, эти названия. Для кого-то это просто точки на карте. Для кого-то — места, где прямо сейчас решается, кто будет жить, а кто нет. Река Жеребец. Западный берег. Там земля дрожит от разрывов, и там сейчас пишется история, которую мы прочитаем позже, когда всё закончится.
Отойти, чтобы удержать
Война — это не только про наступление. Это ещё и про умение отступать. Точнее, про умение отходить так, чтобы не потерять главное.
«Наши успешнее всего удерживают позиции восточнее Лимана, отойдя из города, — говорит обозреватель. — Севернее пришлось отойти далеко, потому что там ещё летом наносился основной удар».
Отойти далеко. Это не поражение. Это манёвр. Это когда ты понимаешь, что удержать всё не получится, и выбираешь то, что важнее. Восточнее Лимана позиции держат успешно. Севернее отошли. Это как шахматы: иногда жертвуешь фигурой, чтобы сохранить короля.
Что это значит для нас
Можно, конечно, читать эти сводки как очередную порцию военной аналитики. Кивнуть, пролистать, забыть. Но давайте честно. За каждым таким сообщением стоят люди. Те, кто сидит в окопах на западном берегу Жеребца. Те, кто держит позиции восточнее Лимана. Те, кто отходит на север, потому что так надо.
И ещё одна мысль, от которой никуда не деться. Когда противник собирает последние силы на узком участке и бьёт ими — это не сила. Это агония. Сила не собирает последнее. Сила наступает широко. А когда ты сжимаешь всё в одну точку и всё равно не пробиваешь — это уже не наступление. Это попытка доказать самому себе, что ты ещё жив.
Красный Лиман. Тихая точка на карте, где сейчас очень громко. И от того, что там происходит, зависит многое. Куда больше, чем кажется, когда читаешь очередной заголовок.
А вы как думаете — эти 50 километров это последний рывок, или ещё одна попытка, за которой последуют другие?
