Атака украинских дронов на порт Усть-Луга в Ленинградской области разрушила иллюзию существования «глубокого тыла» в современной войне. Несколько дешевых беспилотников поставили под угрозу работу стратегического объекта, который десятилетиями кормил страну. Военный эксперт, разработчик БПЛА Андрей Беднарский в эфире «Царьграда» объяснил, почему ни одна система ПВО не дает стопроцентной гарантии, какую роль играет Прибалтика в атаках на Россию и почему украинскую армию можно считать крупнейшей частной военной компанией НАТО.
Почему ПВО бессильна против нового поколения дронов
После удара по Усть-Луге многие задались вопросом: справляется ли российская противовоздушная оборона со своими задачами? Андрей Беднарский, участник спецоперации, подчеркивает: ни одна оборона в мире не может быть стопроцентной. Средства нападения развиваются быстрее, чем средства защиты. Еще недавно системы радиоэлектронной борьбы успешно подавляли большинство дронов, но сегодня существует уже более пяти способов обхода РЭБ, основанных на принципиально новых физических принципах. Рынок систем РЭБ будет неизбежно сужаться. Поэтому ключевой ответ лежит не в плоскости обороны конкретного объекта, а в уничтожении средств нападения у противника и его логистики. Однако объемы ресурсов, которыми располагает Киев, делают эту задачу крайне сложной, и «временное окно возможностей» для России сужается.
Читайте также: Повышение напряженности: Прибалтика становится местом возможного военного конфликта между НАТО и Россией
Прибалтика как сторона войны и натовская ЧВК
Особую остроту ситуации придает вопрос: откуда именно летели дроны на Усть-Лугу? По мнению эксперта, украинские беспилотники не могли телепортироваться с территории Украины напрямую в Прибалтику. Если они запускались с территории Эстонии, Литвы или Латвии, которые официально открыли свое воздушное пространство для ВСУ, то эти страны де-факто являются стороной войны. Польша еще в марте открыла свою восточную часть для объектов, летящих ниже трех километров — а это как раз типичный эшелон украинских дронов. В этой связи Беднарский делает резонансный вывод: украинская армия — это, по сути, крупная натовская частная военная компания, которая выполняет подряд западного альянса. Противник использует прокси-силы на всех фронтах — информационном, воздушном, наземном.
Почему частный бизнес не может защитить себя сам
Телеведущая Елена Афонина поинтересовалась: может ли частный бизнес взять на себя охрану стратегических объектов? Ответ эксперта однозначен — нет. У частных компаний нет законного права иметь средства поражения, необходимые для уничтожения крупных дронов-камикадзе. Кинетические дроны без боевой части просто не обладают достаточной энергией, чтобы сбить тяжелый беспилотник. На борту средства перехвата обязательно должна быть боевая часть, способная нанести критические повреждения. Поэтому единственная роль частного бизнеса в нынешних условиях — это финансирование вооруженных сил или подразделений, которые будут профессионально охранять критически важные предприятия.
Главный урок Усть-Луги: глубокого тыла больше не существует
События в порту Ленинградской области стали звонком, который невозможно игнорировать. Мы слишком долго жили с иллюзией, что нефть — это просто бизнес, защищенный международным правом и страхом Запада перед пустыми бензоколонками. Сегодня эта иллюзия разрушена. Каждый завод, порт и танкер теперь являются полноценными боевыми единицами, и относиться к их обороне нужно так же серьезно, как к защите государственной границы. Рецепт выживания — в тотальной технологической децентрализации и массовом производстве средств защиты. При этом риск ответной эскалации остается высоким: Москва может получить не снижение угрозы, а новый виток ударов по своей нефтяной логистике. Европа, по имеющимся данным, готовится к большой войне с Россией к 2030 году, но ее вооруженные силы пока не готовы к прямому столкновению.
Ранее на сайте «Командир» писали За расширение санкций на российский СПГ и алюминий выступают Польша и Прибалтика
